Новости

Благодаря тому, что они здесь не нарушаются, в будущем году Вильнюс станет достойной культурной столицей Европы.В Литве, как выяснилось, есть свой мятежный Западный Берлин. Хоть и без Стены, но с водными рубежами. Холм Ужупис, квартал художников, отделенный от Старого Вильнюса узкой речкой Вильняле, давно провозгласил себя независимой республикой. На главной площади квартала поставили (на средства г-д обывателей) бронзового Ангела с трубой — Хранителя Ужуписа. Но пока фигуру лепили-отливали — прошло года два.

Все это время на площади на постаменте стояло огромное гипсовое яйцо, расписанное райскими травами. Балтийское небо щедро укрывало его тучами, высиживая Ангела-Хранителя. Когда он вылупился — яйцо перенесли на окраину Вильнюса, в спальный район: им там тоже нужен свой Ангел. В каменную ограду одного из домов Ужуписа вмазаны медные листы с Конституцией республики на трех языках (английский, французский, литовский). Ст.1: «Каждый человек имеет право жить у маленькой речки».
Далее идут статьи: «Каждый человек имеет право на свою кошку» (Yes! — Е.Д.). «Каждая кошка имеет право на своего человека». «Каждый человек имеет право быть непонятым». «Каждый человек имеет право ни фига не понимать». Ну и многое другое, не менее разумное.
Эти черточки жизни Вильнюса (и многие другие — под стать) свидетельствуют: люди очеловечивают свой город, учась жить у маленькой речки. Собственно, в России происходит то же — с поправкой на размах.
Мы с коллегами провели у этой речки четыре дня в канун Рождества.
Информационный повод к поездке: в 2009-м, в год 1000-летия Литвы, Вильнюс станет столицей европейской культуры. (Этот статус переходит ежегодно от одних городов Европы к другим. Вильнюс примет его вместе с Линцем, а под западное Рождество-2009 передаст Стамбулу, Эссену и Печу.)
На июнь 2009-го назначен первый в Литве Международный оперный фестиваль. Ожидаются гастроли Мариинского театра — первые за весь постсоветский период, приезд Израильской оперы, аутентичное барокко, премьера театрализованной программы Гидона Кремера с его ансамблем Kremerata Baltica.
В сотрудничестве с Эрмитажем готовится выставка «Творчество М.К. Чюрлениса и его современников». Живопись символистов рубежа XIX—XX вв. приедет в Литву из собраний Польши, России, Германии, Франции. Кстати, станет видно: тихий мистик, затворник своего музея (из-за хрупкости его пастелей работы Чюрлениса почти не вывозят из Каунаса) — не локальная легенда Литвы и СССР 1970-х. Он был бы приметен и в музее d'Orsay. И участие Эрмитажа логично: Чюрленис долго был петербуржцем круга мирискусников.
В июле 2009-го под оборонительными валами Вильнюса (кое-где уцелевшими), среди краснокирпичных костелов, бастионов XVII века, православных колоколен, на месте впадения Вильняле в реку Нярис пройдет речная мистерия «Слияние» с горящими кораблями, шествиями по воде и световым действом над холмами. Праздник ставит Оскарас Коршуновас (лауреат премии «Европа — Театру» хорошо известен и российскому фестивальному зрителю).
Будет «Зимний пир» в переулках Старого города, европейский скаутский праздник «Юрьев день», джаз, международный фестиваль света LUX…*
…А вот, кстати. Институт Литвы — организация, занятая «созданием образа страны во внешнем мире», аналог Британского совета, Гете-Института, Института Сервантеса и проч. — работает с 1999-го. Имеет (в числе прочих) программы «Издатели Литвы» и «Молодые художники Литвы». Выпускает книги и CD: от нестандартного путеводителя по университетским дворам, подземным ходам (еще в 1940-х их сеть пронизывала весь Старый город!), точкам сбора байкеров, панков и воздухоплавателей в Вильнюсе — до ангельски простого комикса «Эмма в Литве» о поездке 14-летней «европеянки» к подружке по переписке.
У нас такой институции все еще нет. Давно кипят споры: кто б ее создал?!
А образ страны в мире создается традиционным способом: «Сама пойдет!».
В путанице «связей-разрывов» закономерностей нет. Как сама пошла.
Вильнюс доброжелательно шумит тремя языками: литовским, русским, польским. (Предъявлять свой английский, какой ни есть, даже как-то глупо.)
При этом добрые люди говорят: Польша очень опекает свои школы в Литве, помогает деньгами и учебниками, давно открыла Польский культурный центр. Россия — нет. Нам, как всегда, не до конкретики. На издание книги о русских в Литве (140 биографических очерков — от Достоевского до патриарха Тихона, от князя Курбского до Добужинского), подготовленной в Вильнюсе, требовалось всего ничего — по нашему-то размаху — 7000 евро. Но деньги на исторической Родине искали долго. (В конце концов их дал город Москва.)
Русские журналы и книги есть в любом киоске столицы Литвы. Правда, в киосках лежат Gala и Донцова. Но и «Сердце Пармы» Алексея Иванова писатель Марюс Ивашкявичюс купил дома, в Вильнюсе.
В 2005-м, когда Римас Туминас (ныне совсем москвич, главреж вахтанговцев) привозил из Вильнюса спектакли своего Малого драматического — «Мадагаскар» Ивашкявичюса имел чуть ли не самый большой успех. Автору было 32 года.
Густая (это видно и по переводу Георгия Ефремова) пьеса смешала крестьянскую речь, декадентские монологи, лозунги и проповеди, фарс и ключевые вопросы национального бытия. В игру включаются Марлен Дитрих, летчики Дариус и Жиренас, совершившие в 1930-х беспосадочный перелет из США в Литву, нелепые барышни, которые станут классиками «советской литовской литературы», Чудище Коммунарско и Чудище Литератско (у этого тоже башки свернуты влево, а глаз с восторгом косит в «красный рай» тов. Сталина: дело происходит в 1920—1930-х). Будущий священник Казимир Покшт мучится, призывая родителей-хуторян: «Обернитесь лицами к морю... Будьте как англо-кельты. Они берут от него энергию, инициативность и динамизм... Лицом, кому сказано!». «В англо-кельтах решил зарабатывать», — горько вздыхает отец Покшта. (Вы не слышали речей про «морские» и «континентальные» нации — не в переводе с литовского?)
Фантасмагория о попытке собрать эмиграцию из Литвы на Мадагаскаре оборачивается притчей о карме Восточной Европы. Отличная пьеса! (Кстати, переведена, опубликована в альманахе «Современная драматургия».)
А в «Дружбе народов» (2006, № 9—10) опубликован роман Ивашкявичюса «Зеленые», встреченный в Литве яростными спорами (включая гневную статью Витаутаса Ландсбергиса «Джордж Вашингтон мочится в ведро»). Роман, который не хочет быть эпическим. Герой — лицо историческое, командир «лесных братьев».
Леса, поля, хутора. Разъезженная глина. Подпол, где прячутся неделями (со всеми реалиями). И раздвоенность: генерал бесконечно вспоминает юность в Париже. Повторяет себе, что «дорога к ней (к Европе то есть, частью которой была маленькая страна) лежит через войну». Но дорога тонет в глине, в снегу, в лесах.
«Это было болью, какую испытывает большая рыба, проглотившая маленькую и начавшая переваривать ту — живую. Или болью маленькой рыбы, которую разъедает желудочный сок» — пишет Ивашкявичус о Литве конца 1940-х.
На малой сцене театра Някрошюса Meno Fortas Ивашкявичус сам поставил свою новую пьесу. Сейчас он снова пишет для театра Римаса Туминаса.
Герой будущей пьесы — стареющий Мицкевич, парижский эмигрант 1840-х. Судьба поэта странно перекликается с судьбой Гоголя: «отец Матвей» от политики убеждает его оставить «побрякушки поэзии» ради идеи польского мессианизма и священной борьбы с тиранией Российской империи. И Мицкевич отрясает прах Парнаса… что противоречит самой его природе. Развязка сумрачна.
34-летний литовский драматург и прозаик думает глубоко. О ключевых вещах.
А из российских писателей своего поколения — как уже было сказано – читает Алексея Иванова. Вполне естественный выбор.
…Видимо, связи культур — та корчма на Литовской границе, которая не опустеет никогда. Благо «люди надышали тепла» с обеих сторон.

Елена Дьякова
Вильнюс—Каунас—Москва