Новости

Интервью с министром иностранных дел Литвы Линасом Линкявичюсом слушать здесь. Ведущий главный редактор "Эха Москвы" Алексей Венедиктов

А. ВЕНЕДИКТОВ: Линас Линкевичюс, министр иностранных дел Литвы, здесь у нас в Калининграде, в гостях в Российской Федерации. Мы с господином министром договорились через Твиттер об этом интервью. И господин министр согласился отвечать нам по-русски. Это протокольно трудно, господин министр?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Нет. Я люблю русский язык, просто иногда путаюсь, если не хватает практики. Но вы мне поможете. Так что, я думаю, всё будет нормально.

А. ВЕНЕДИКТОВ: За помощью к России обратился министр в этом вопросе. Ольга Журавлева.

О. ЖУРАВЛЕВА: Господин министр, как председатель Евросоюза, Литва с 1 июля поменяет немножко свой статус. Позиция по безвизовому режиму с РФ будет ли как-то принципиально меняться?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я бы хотел пояснить. Статус не поменяется. Просто председатель Евросоюза должен модерировать процессы, не должен занимать какую-то сторону, должен быть беспристрастным. Я сравниваю – как футбольный судья. И эта игра уже изобретена до нас. Так что мы будем это делать позитивно, конструктивно, как я говорил, не будем занимать чью-то сторону. Если будем занимать, то только со стороны этого позитива. Мы хотим, чтобы Россия имела безвизовый режим в будущем. Для этого создан план общих шагов, он так и называется. Мы думаем, что будет прогресс в этом отношении. Мы должны понять, что это не является автоматически свершившимся фактом, но мы надеемся, что это будет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Скажите, пожалуйста, о каких-то сроках по времени может говорить сейчас европейская сторона?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Тут мне легче, поскольку я могу цитировать и ваших лидеров, которые тоже не говорят о сроках. Трудно говорить о сроках.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Господин министр, я вас прерву. Наши лидеры говорят – мы готовы. Председатель правительства Медведев говорит – хоть завтра.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я слышал, что до Сочи уже точно не будет. Тут надо мерить реформами. До Сочи, до пятилетки – мы так уже мерили, но не всегда получается. Я надеюсь, что будет хорошо. Что касается нашей позиции, мы делаем всё, что можем, в двустороннем плане, чтобы доступ граждан был, чтобы меньше бюрократических препон было на этом пути. Это тоже важно. То, что мы открыли 14 визовых центров по всей стране, это очень важный шаг в этом направлении. Меньше очередей, меньше бюрократии, больше услуг. Вот в этом направлении мы пойдем и в дальнейшем. Кстати, виз очень много выдается.

Мы сейчас в Калининграде. Давайте я вам назову некоторые цифры. Но это не будет скучно, я немного, только некоторые цифры. Около 100 тысяч виз выдается за год. Вы знаете, сколько тут живет людей. 40% этих виз долгосрочные, на 5 лет. 30% - визы выдаются даром. Так что не трудно почитать, что меньше, чем через 10 лет теоретически каждый человек, который желал бы куда-то ехать, не куда-то, а в сторону Шенгена, он будет иметь визу. Мы, по сути дела, уже решили вопрос относительно граждан, жителей Калининградской области. Так что те, кто поднимают вопросы, что мы мешаем бизнесу или туризму, я думаю, это немножко политизированные момента. Но мы за это не волнуемся. Главное, что есть результаты. Я уже говорил, что наша позиция позитивная.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но вы политик. Как же не политизировать? Ольга.

О. ЖУРАВЛЕВА: А в чем главная опасность для Евросоюза и для Литвы – безвизовый режим с Россией? Вот первая позиция, что самое опасное для Европы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему нельзя завтра?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я бы подобрал другое слово. Опасность – мы должны вроде бы от этой опасности обороняться. Тут не об этом речь. Как раз мы хотим создавать условия для поездок, для мобильности. Все люди этого желают. Есть какие-то требования по вопросам миграции, пограничного контроля, реадмиссии, правового сотрудничества и так далее. Вот в этом плане. Это не опасность, это просто такие сложности, поскольку Россия – большое государство, не только по масштабам, если по карте смотреть, но и динамика большая. Мы знаем, российские туристы самые активные. Куда ни глянешь, по миру везде их полно. Это очень хорошо, это поднимает экономику. Я думаю, в этом тоже позитив. Но всё должно быть по порядку.

Я вам к слову скажу, что не только Россия желает получить безвизовый режим. Вы, наверное, знаете, что есть такой процесс восточного партнерств, там 6 государств участвуют, они тоже работают в этом направлении. Скажем, молдаване продвинулись дальше, чем некоторые другие. Хотя некоторые другие тоже хотят лучше. Каждому свое. Это домашние задачи, и они их выполнят – и будет какой-то приз. Так что я не думаю, что тут нужно смотреть конкурс красоты, Сочи приближается – давайте сделаем какое-то исключение. Я думаю, тут должны быть принципиальные подходы. Они являются прозрачными, все о них знают. И тут нельзя искать заднюю дверь, для того чтобы войти.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так как мы в Калининграде, здесь еще актуальна такая тема, как упрощенное приграничное общение, - то, что есть с Польшей у Калининградской области в объемах Калининградской области. Что может на это ответить Литва?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы вчера были у губернатора, делали с ним интервью. Цуканов показал мне, как он закрыл рукой территорию Калининградской области и переложил на Польшу, и говорит: вот здесь в меня пограничное общение. А Литва говорит: 50 километров. Да мы до Вильнюса не доедем.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Если бы он переложил эту руку на Литву, то он попал бы в Латвию. Это, кстати, одна из причин. Так что по Польше немножко по-другому. Я об этом сам лично говорил и с комиссаром Еврокомиссии, поскольку тоже желание положительное. Но я вам хотел бы объяснить, что то, что было с Польшей, это был не прецедент, а исключение. Это строго в этом плане, есть правило. И второй момент – я повторюсь, но не буду широко об этом говорить, - я уже эти цифры вам приводил. Тут я не вижу проблем. Что касается граждан России, живущих в Калининграде, проблем нет, так что говорить о каком-то упрощенном режиме даже не стоит, я думаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы не видите проблем.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я лично не вижу. Скажите мне, если они есть. Я всегда говорю: если есть проблемы, пожалуйста, скажите. Какой бизнесмен не получил визу, или были сложности, или какая-то детская группа. Кстати, про это тоже говорили сегодня. У нас есть места, очень важные для нашей культуры, для российской культуры, для немецкой культуры. Наш классик Донелайтис, 300 лет в следующем году будет, я посетил эти места первый раз, я не был ни разу, так получилось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Чистые пруды.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Чистые пруды, да, как раз это место. И мы там встретили группу школьников. Директор сказала, что приезжали школьники, они стояли 9 часов на границе. Я не понимаю, как это может быть. Я подумал, что это, наверное, исключение. Вот о чем надо думать - чтобы такие бюрократические препоны не существовали. И действительно, то, что касается особенно нашей политики, когда мы выдаем визы, то, что касается бизнесменов, творческих работников, детских групп, они едут бесплатно, едут по льготным условиям, это тоже важно сказать. Я думаю, это правильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще два вопроса, связанные с вашим председательством. Первый вопрос касается списка Магнитского. Известно, что Европарламент один или два раза уже призывал национальные правительства, Еврокомиссию принять список, подобный списку Магнитского, для того чтобы запретить российским чиновникам, подозреваемым в том, что они нарушали права человека, въезжать на территорию шенгенской зоны. Какова будет позиция Литвы как председателя? И какова ваша позиция как министра? Можно разделять.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Лучше, чтобы не разделялось: как человек, как министр. Потом забываешь, кто ты на самом деле, где я нахожусь, лично говорю или как министр. Сложно. Потом вернешься домой – опять не известно, как вести себя.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Отвечайте.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Легче всего ответить. Я уже вам ответил. Мы будем бесстрастно себя вести как модератор, не будем занимать каких-то активных ролей в этом. Я искренне говорю. Мы будем поддерживать консенсус. Те, кто принимают этот вопрос, они будут защищать с помощью аргументов. Те, которые смотрят более осторожно, тоже будут иметь аргументы. У нас все решения принимаются консенсусно. Это и сложность, но и прелесть всего этого. Больше времени нужно, но всё происходит демократически. Так что этот вопрос тоже будет обсуждаться. Мы не будем инициировать, но, конечно же, не будем и блокировать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи теперь вопрос. А как правительство Литвы относится к введению подобных санкций против российских чиновников на территории Литвы уже? Тогда я к вам обращаюсь как к члену правительства Литвы.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Какие санкции?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как список Магнитского. Визы и счета.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Вы абстрактно сейчас спрашиваете или конкретно?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ваше правительство.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Так я и говорю – мы будем участвовать в общей политике в этом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И еще один вопрос к вам как к члену правительства страны ЕС и будущему председателю. Страны ЕС не смогли продлить эмбарго на оружие в Сирию. Разные страны занимали разную позицию. Мы не знаем, какая позиция Литвы. Вы не могли бы сказать, какая позиция Литвы в этом отношении?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Тут не секрет, поскольку многие позиции были публичными. Я тоже был на стороне более осторожной. Я не уверен, что либерализация режима контроля над вооружением, она возможна, когда стабильный регион. Есть регион нестабильный, есть там много воинствующих групп, мы около ста можем насчитывать, оппозиционных групп.

Режим себя ведет, мы тоже это понимаем - может быть, не все в стране у вас это понимают, но мы имеем информацию, очень настороженно смотрим на всё это. Кстати, страны, которые поддерживают режим, тоже ведут себя не совсем ответственно. Так что в общем у нас ситуация настороженная. У нас опять же все решения принимаются консенсусом. До 1 июня эти меры были применены, мы продолжить их не сумели. Имеем тот результат, который имеем.

Но все-таки я не согласен с теми, кто бы сказал, что нет политики Евросоюза. Все-таки есть такой кодекс поведения, есть некоторые ограничения, правила – как, когда, каким образом, под каким контролем, с какими гарантиями. Если будет эта военная помощь предоставляться, как она будет делаться. Еще было подчеркнуто, если вы заметили, что никто в данный момент не собирается этого делать. И сейчас это не происходит, кстати. Просто выражена такая политическая воля, что уже эта политика, которая была на уровне Евросоюза как политика общая, сейчас она накладывается на плечи стран членов. И каждая страна будет принимать решение национально. Литва, кстати, не будет этих решений принимать, могу сказать сразу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. не будет поставлять оружие.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Да. Ни танки, ни самолеты не будем. У нас не слишком их много, если в шутку говорить. А если серьезно, то да, мы не будем в этом участвовать. Но страна имеет право. Исходя из этих правил, как я говорил, которые можно найти в решении Совета министров Европы 2008 года, 8 декабря. Можно найти эти правила.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Прежде чем перейти к следующему блоку вопросов, к вашему любимому блоку вопросов об энергетике, поскольку вы упомянули Сочи, я хочу задать вам вопрос, который волнует многих россиян. Сможет ли литовско-американский дуэт фигуристов Изабелла Тобиас и Дейвидас Стагнюнас представлять Литву в Сочи 2014 года? Там проблемы, я так понимаю, с гражданством, там нужно изменять гражданство. Знаете ли вы что-нибудь про это?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я знаю то, что читаю в газете. Если получат гражданство, тогда смогут.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Считаете ли вы это правильным?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я не решаю, это не мои компетенции. Тут мнения разные. Что гражданство не является призом, не является каким-то авансом. Можно рассуждать об этом. Я не буду принимать в этом участие. Я просто не имею категорического мнения, скажем так откровенно. Иногда мы видим, как выступает за страну какой-то спортсмен, видно по внешности, что не совсем с той страны, он имеет гражданство, и он получает медаль. Не знаю, есть ли от этого очень приятное чувство на родине. Но это другой разговор. Так что мы иногда гражданство даем, чтобы больше медалей завоевать. И так уже это есть в клубных играх – баскетбол, футбол. Нанимаем футболистов и потом теряемся – даже не видим своих спортсменов в национальных командах. Мне это тоже не очень нравится. Но не про это, наверное, вопрос. Это другая передача будет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы любим смотреть спортивные танцы на льду. Давайте к любимому «Газпрому» тогда. Ситуация известная. Я знаю, что Литва и «Газпром» обсуждают «третий энергопакет», что была встреча с премьером и Алексеем Миллером, главой «Газпрома». На какой платформе сейчас находится обсуждение? Потому что есть некая дата – 31 июля, если я правильно понимаю. А дальше суды. Вы хотите суды или вы хотите договориться? Я не очень понимаю.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Всё запутать можно. Вы упомянули «третий пакет». Я говорил министру это открыто и вам могу сказать, Сергей Лавров меня об этом спрашивал.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спросит сегодня.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Вы думаете? Мы об этом уже говорил. Думаю, может, больше не спросит. Есть такие моменты, которые касаются Литвы и России, их можно решить, и то некоторые сложно решаются. Кстати, Сергей Лавров предложил, тоже не секрет, я вам скажу. Мое мнение каково? Я смотрю позитивно на эти вещи. Понимаю, что существуют разные взгляды на многие моменты. К сожалению, есть такие, их немало. Но я имею такую цель, и думаю, мы сумеем. И сама атмосфера, и динамика за это время поменялась в лучшую сторону. Такое умеренное улучшение, умеренный прогресс в наших отношениях.

Я думаю, нам надо найти несколько позитивных моментов, по которым мы можем найти общий язык, общий знаменатель, что-то общее и сделать. Когда сделаем вместе что-то позитивное, тогда сразу же будет влияние и на негативную часть, я думаю так. Так и получится. Но есть моменты, которые не касаются только нас. Кстати, «третий пакет» – так это не наше какое-то изобретение, это политика Евросоюза. Мы об этом говорили с Сергеем Лавровым не только в Вильнюсе, не только в Мюнхене, не только в Брюсселе.

Это очень твердая позиция Евросоюза. И мы ценим Россию как экономического партнера. Я сейчас говорю уже от имени Евросоюза. Это экономически очень важный партнер для Евросоюза, тем более для Литвы. Наш торговый партнер номер один - это Россия. Такова статистика. Но для России это тоже важный партнер, ведь это тоже прибыль, тоже интересы. Если Россия желает быть активной в еврозоне, она должна иметь в виду правила игры. И часть этих правил игры – это «третий пакет». Так я это терпеливо объясняю. Если бы это была наша воля… Я сразу же за вас спрошу, чтобы вам легче было.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Легко.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Вы так напряженно смотрите. Шучу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я прогнозирую следующий вопрос.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Хорошо. Может быть, можно было всё это ввести постепенно, не сразу. Но это было сделано до нас. Уже сделано. Может быть, было можно, я не знаю. Но поскольку сейчас уже сделано, это уже лакмусная реакция. Смотрим, какой будет прецедент.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. это вопрос принципа еще к тому же?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Не только принципа, но и последствий. Принцип – это как бы каприз, такой синоним получается. А тут последовательность. Мы должны последовательность провести. Если мы какую-то политику продвигаем, имеем какую-то аргументацию, мы тверды в своем убеждении, мы должны это исполнять. Если мы будем делать исключения или разные уступки, не будет ни политики, не будет исполнения практического, и потом будут только разочарования со всех сторон. Мы иногда имеем такую практику. Будет время – поговорим и про это.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. будем судиться.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Это нормальный судебный процесс, арбитраж. Он происходит нормально, цивилизованно, я думаю. В этом никакой драмы нет. Такие вопросы бывают. Я в этом не вижу даже ниши, где можно государству входить в это.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Иными словами, Миллеру и вашему премьер-министру не удалось в несудебном порядке разрешить эту проблему.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Почему? У нас переговоры ведутся энергетиками. Кстати, они ведутся регулярно, довольно интенсивно. Просто мы договаривались не слишком комментировать, чтобы это проходило более конструктивно. Кстати, не всегда это выполняется с российской стороны, к сожалению.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, мы видим, как вы дипломатично уходите. Это понятно.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я никуда не ухожу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы кофе пейте. Сейчас будет следующий вопрос.

О. ЖУРАВЛЕВА: Балтийская АЭС – вам знакомо такое словосочетание. Говорят, Литва против этого строительства. Вы можете доступно нашим слушателям объяснить, почему Литва против.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Во-первых, то, что вы строите на своей территории, это не наше дело, верно? Но есть такие правила – скажем, МАГАТЭ и так далее. Россия не является членом Конвенции Экспо. Можно объяснить для тех, кто нас слушает. Это такая конвенция, ОВОС сокращенно по-русски - Оценка воздействия на окружающую среду. Россия не является членом, но она обязалась публично не раз, и нотами тоже нас информировала, что будет последовательно исполнять эти требования. Кстати, это и делалось в отношении «Северного потока», знаменитого газопровода. Это последовательно делалось, всё нормально.

Но почему-то в данный момент этого не хотят делать. Мы просто спрашиваем почему. Я вам коротко скажу, чтобы не надоесть. Есть некоторая последовательность. Если участвуешь в этой конвенции, есть какие-то правила. Скажем, сначала ответы на вопросы. Например, мотивация выбора площадки, уязвимость. Там, кстати, на трассе самолетов всё это происходит. От удара самолета даже. Что еще? Технические, экономические обоснования. Ответы на вопросы должны быть. После ответов на вопросы должны быть общественные дискуссии. И потом консультации.

А нам говорят: давайте консультироваться. Простое предложение на слух – а почему нет? Мы тогда перескочим, мы тогда нарушим правила. И нам тогда скажут - коль уж вы согласны перешагнуть ответы на вопросы или общественные дискуссии, уже в Литве, кстати, представляя этот проект, то, что обязательно надо делать. Тогда мы сами нарушим эти правила.

Поэтому такой ответ с нашей стороны. Это не значит, что мы против. Мы против проектов, которые не убеждают, что они безопасные. С одной стороны, я понимаю: кто же будет делать нарочно небезопасным такой объект? Вроде бы глупо. Но, с другой стороны, тогда почему не соблюдать правила? Вот такой будет наш ответ. Кстати, я недавно слышал заявление насчет консервации этого проекта. Так что тут есть какие-то причины, и вы должны спрашивать уже не у меня.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы спросили. Нам еще ничего не сказали. Губернатор ничего не знает.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Ничего, узнает.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Узнает, конечно. Последний блок вопросов, господин министр, это гуманитарные вопросы. Я начну с короткого вопроса. Российский гражданин Дмитрий Устинов по требованию США задержан в Литве, потребовали экстрадицию. Есть ли уже позиция литовской стороны?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Насколько я знаю, нет этой позиции. Но поскольку тут уже есть процесс юридический, я тут не вижу никакой роли для Министерства иностранных дел. Всё должны быть по закону. Всё и будет так сделано. Если есть задержка по международному ордену, есть вопросы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы понимаете, что Россию интересует судьба его гражданина.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Понятно. Все должны заботиться о своих гражданах, это я понимаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Последний блок. Оля.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы говорите о последовательности действий литовской стороны и об общем языке, что очень важно. Но когда ваше правительство принимает постановление о компенсации за оккупацию, общий язык с Россией дает какую-то трещину. Как вы видите последовательность действий литовской стороны по этому вопросу?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Тут посложнее немножко. Тут не постановление правительства, а был такой референдум, если вы знаете. И референдум – это было прямое высказывание мнения, которое мы должны уважать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Референдум же кто-то проводил. Это была чья-то инициатива.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Да. Но это уже свершившийся факт. Можно думать, кто проводил, но люди высказались. Мы не можем игнорировать это. Я об этом тоже говорил неоднократно, это тоже касается негативной части, позитивной части. Я никогда с этого не начинаю свой разговор. Я не могу этого забывать, это является фактором. Но я не думаю, что мы сейчас об это будем ломать копья, что я скажу: Сергей, здравствуй, дайте, что вы там натворили, - и потом до свидания. Такого разговора не будет. Мы так не разговариваем. Поймите правильно, это существует, это факт, но мы в программе правительства написали, что мы должны все такие вопросы решать только путем диалога, учитывая интересы обеих сторон.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи еще один гуманитарный вопрос, господин министр. Сейчас идет процесс по событиям 1991 года в Вильнюсской телебашне. Подозреваемые, или обвиняемые, некоторые из них являются гражданами РФ. В этой связи будет ли Литва требовать экстрадиции, выдачи обвиняемых граждан России на процесс по 1991 году?

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Это постоянно делается. Тут уже есть момент с другой стороны. То, что было в Вильнюсе, то, что происходило в телевизионной башне… Или еще напомним - Мядининкай, был такой приграничный пост, там были полицейские таможенники без оружия, их расстрелял, как мы понимаем, ОМОН. Есть тоже конкретные люди, они живы все, они где-то живут. Это очень болезненно, это не только символично. Вы должны понять, что для нас это, действительно, очень важно. Но тут сотрудничества нет, диалога нет, ответов на вопросы нет.

Эти вопросы тоже прикрываются иногда такими аргументами, что это не соответствует интересам безопасности. Так что тут я тоже хочу сказать, что есть с обеих сторон такие моменты. Их тоже надо воспринимать как объективную реальность. Но они не могут заслонять всю картину. Мы всё равно должны смотреть вперед, имея в виду то, что нас различает - к сожалению, не так уж мало таких моментов, - но всё больше и больше находим того, что нас объединяет. Это как раз путь вперед. Я думаю, только так конструктивно, позитивно можем смотреть на вещи, объективно понимая, что не всё гладко. Но все-таки мы имеем большие шансы на то, чтобы продвигаться вперед. Должно быть взаимопонимание, доверие. Думаю, этим и занимаемся во время этих встреч.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте подведем итог. Последний вопрос министру иностранных дел Литвы. Могли бы вы сейчас, подводя итог и нашего разговора, и встреч с Сергеем Лавровым, назвать три самых важных для вас проблемы в отношениях с Россией, и назвать два успеха, которых вы добились за это время.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: За это время, пока мы в правительстве?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я рад, что мы уже начали разговаривать в плане рабочих групп, возродили эти диалоги. У нас есть такие группы, как группа по транспорту, в этом месяце состоится встреча, по торгово-экономическим вопросам, тоже состоялась. Подписали план сотрудничества между нашими министерствами на два года. Это уже регулярность. То, о чем Сергей Лавров говорил, - главное, чтобы не было пауз. Бывает, мы что-то делаем, потом забываем на полгода. Надо, чтобы была регулярность. Вот это позитив, я считаю. Кстати, позитивом являются эти визы, о чем я говорил, 14 центров. Я думаю, это позитив.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте минусы, проблемы нерешаемые.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Давайте реже употреблять такие раздражительные слова, это тоже будет плюс. По сути дела, как мы себя загрузим. Мы иногда себя убеждаем, как всё плохо. Если хорошо, так мы думаем – не может быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У меня такое ощущение, что вы себя убеждаете, что всё хорошо.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Я не говорю, что всё хорошо. Вы видели, я говорил о многом. Но я смотрю позитивно на тенденцию. Так вот насчет негатива. Вы сами упомянули, что не всегда договариваемся насчет энергетических вопросов. Я вижу в этом недостаток прозрачности, слишком много политики в экономической сфере. К сожалению, рычаги политической деятельности появляются там, где их не должно быть. Это негативные моменты. И у нас все-таки еще недостает доверия. Когда мы разговариваем, чувствуется, что нет полного доверия. Хотелось, чтобы было больше доверия в отношениях, и тогда, может быть, всё получится. Я уже не касаюсь этих вопросов, о которых вы говорили. Я могу напомнить. Тоже из прошлого идет, не такая уж большая проблема – экономический долг Внешэкономбанка. Вроде бы техническая проблема и вроде бы была предварительная договоренность. Там совершенно небольшие деньги. Это символически, это нормально, вроде должно было произойти. Но тоже стоит. Есть такие моменты.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мажейкяй.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Да, это труба, которая парадоксально называется «Дружбой». Мы тоже не совсем убеждены, что это технические причины, поскольку она остановилась. Есть такие моменты. Как-нибудь решим.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой-то оптимистический министр иностранных дел Литвы.

Л. ЛИНКЕВИЧЮС: Это не худший недостаток, я могу вас обрадовать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое. Это был министр иностранных дел Литвы Линас Линкевичюс.