Новости

В Каунасе баскетбол может потесниться для театраВильнюс объявлен культурной столицей Европы 2009 года. А пока Литва утверждает статус одной из сильнейших мировых театральных держав. Рядом с всемирно известным именем Эймунтаса Някрошюса, популярными режиссерами Римасом Туминасом и Оскарасом Коршуновасом появляются и новые имена. Одно из обещающих – руководитель Драмтеатра Каунаса Гинтарас Варнас, чья постановка «Преступления и наказания» прошла недавно с большим успехом в Париже.

Входя в зрительный зал «Таганки» на «Преступление и наказание», поставленное Юрием Любимовым, зрители натыкались на два женских трупа: одно тело лежало на полу, второе сползло по стене. На лица были наброшены окровавленные полотенца. В спектакле Драматического театра Каунаса зарубленные старуха-процентщица и сестра ее Елизавета (похожие на огромные куклы-муляжи) присутствуют на правах наблюдателей практически в течение всего спектакля. Зрители рассажены на сцене, действие происходит на расстоянии вытянутой руки, а в глубине видны кресла обычного зрительного зала, ставшего местом обитания покойников. Мармеладов-отец, Катерина Ивановна, Свидригайлов – один за другим пополняют ряды «наблюдающих». И становится не по себе от этих сосредоточенных лиц, разглядывающих не только исполнителей на сцене, но и вас, сидящих в зрительских рядах.
Гинтарас Варнас придвигает действие к нам вплотную. Можно рассмотреть нитки, свисающие с ободранного пиджака Раскольникова (Гитис Иванаускас), сумасшедшие глаза глядят в упор на первые ряды. А на опускающемся экране увеличенное лицо актера можно рассмотреть в мельчайших подробностях: дрожание губ, конвульсия щек, вздутые жилы на руке, роняющей стакан с чаем. Раскольников рассмотрен здесь под увеличительным стеклом. И одной из главных и самых отталкивающих черт становится его самопоглощенность. Этот Раскольников видит только себя и занят только собой, вплоть до того, что, искренне страдая, он еще и красуется этим страданием: вот он какой я! Варнас курсивом выделил в «Преступлении и наказании» идеи, которые Достоевский будет развивать в своем «Подростке», где писатель угадает один из важнейших типов русской жизни: вечного подростка, целиком поглощенного собственным выдуманным миром, славного и противного, легко кидающегося из одной крайности в другую.
Самопоглощенность в той или иной мере свойственна всем персонажам этого спектакля: и женщинам семьи Раскольникова, и Катерине Ивановне, и Порфирию Петровичу, даже Соня больше прислушивается к себе, чем реагирует на собеседника. Только «сойдя со сцены» в прямом смысле этого слова герои обретают способность видеть других, видеть их боль, их слезы, их страдания. Путь страдания становится путем взросления. Из подростка Раскольникова в муках почти родовых рождается человек.
В спектакле Гинтараса Варнаса ощутимы твердые нравственные основы постановщика. И этот собственный нравственный пафос, кажется, именно в Достоевском особенно необходим (кинуть в публику нечто вроде нравственного масштаба, добраться через роман до публичной проповеди всегда было заветной целью Федора Михайловича).
Один из наиболее редких видов фитнеса, которым занимаются наши сограждане, – фитнес для мозгов. Как показывает опыт каунасской публики, серьезность уровня разговора, предложенного театром, облагораживает публику. Зрители готовы не заметить ни избыток пафоса и напора, ни некоторое однообразие исполнительских средств. Строгий, умный, соразмерный спектакль Гинтараса Варнаса вызывает уважение и... немного зависти. Особенно, если вспомнить хотя бы наше недавнее сериальное мыло по тому же роману.
ОЛЬГА ЕГОШИНА, Каунас