Новости

О том, что такое движение "Саюдис", в Ленинграде конца 80-х знали отлично. "Мы ощущали себя частью Прибалтики", - поделилась с DELFI воспоминаниями петербургская журналистка Светлана Гаврилина. Петербуржцы, по ее словам, чувствовали с Вильнюсом тесную связь, поскольку Петербург в то время тоже "бредил своей автономией".

Известная журналистка и российский общественный деятель, бывшая в то время еще и помощницей депутата Ленсовета, а также координатором Петербургского народного фронта Светлана Гаврилина, рассказала DELFI о том, насколько хорошо были в Ленинграде осведомлены о событиях, происходивших в Литве, о "Саюдисе", какую поддержку литовцы находили в лице жителей тогдашнего Ленинграда, и с чем все это было связано.

«Что такое «Саюдис», люди знали, – сказала С.Гаврилина DELFI. – Кто такой Ландсбергис люди тоже знали. Во-первых, потому что, как не крути, а все-таки Петербург – это культурная, гуманитарная столица. И у нас уже по тем временам, существовал, во-первых, факультатив литовского языка, во-вторых, очень много литовцев-филологов и других гуманитариев жило и работало в Петербурге. Но, кроме того, в Петербурге всегда любили Чюрлениса, а поскольку книжки Ландсбергиса, которые люди доставали, были посвящены творчеству Чюрлениса, то когда начались демократические перемены, веяния я бы сказала, то в первых рядах оппозиции, в том числе стояли люди, которые делали науку, этнографию, культуру Петербурга».

С.Гаврилина, по ее словам, намеренно говорит Петербург, вспоминая времена конца 80-х начала 90-х, потому что еще задолго до официального переименования города, в рядах определенной, достаточно значительной части горожан, было принято не употреблять названия Ленинград. Петербуржцы, по мнению С.Гаврилиной, чувствовали с Вильнюсом тесную связь.

«Мы всегда чувствовали связь с Вильнюсом, по Чюрленису, по многим, прежде всего, культурным событиям, – говорит собеседник DELFI. – Не говоря уже о том, что на выходные съездить в Вильнюс, попить кофе в кафе «Мядининкай», кто знал, что это слово станет символом страшных событий, которые случились впоследствии. На самом деле литовские флажки были повсюду. На митинг, который произошел после январских событий, пришло очень много людей. А Комитет по поддержке Литвы работал круглосуточно и был открыт для всех. Люди приходили с информацией и предложениями помощи. Информацию получали по телефону. Связей с Литвой было очень много».

Интерес к Литве и тому, как там развивались события, к деятельности «Саюдиса», собеседник DELFI, объясняет так же и тем, что в то время, Петербург буквально «бредил автономией».

«Мы ощущали себя, частью Прибалтики что ли. Петербург тогда то же бредил своей автономией, как, впрочем, и сейчас, он не хотел быть имперской столицей. Тогда речь шла об автономии, независимой экономической зоне, были разработаны проекты в Ленсовете. Настроения делились пополам. На консервативной, просоветской стороне в основном все-таки были менее активные люди. Ну, а на демократической, состоящей из тех, кому не нравилась 6-я статья конституция, КПСС и так далее. Практически все более или менее энергичное, разумное оказалось на стороне независимости Литвы».

По словам С.Гаврилиной, все тогда крутилось вокруг Ленсовета. «Анатолий Чубайс был при Ленсовете и интересовался литовскими вопросами. Галина Васильевна Старовойтова, те, кто был связан с межрегиональной депутатской группой. Анатолий Собчак естественно был просто вынужден быть на той стороне, чтобы не терять свой имидж пламенного трибуна и борца за свободу. Поэтому он поддерживал различные резолюции в поддержку Литвы, контактировал. И кульминацией стал, конечно, январь».

За информацией из Литвы, по словам собеседницы DELFI, следили очень пристально.

«Информация из Литвы отслеживалась вся, – рассказала С.Гаврилина. – В газетах появились совершенно новые люди, не имевшие отношения к советской журналистике, да и те, кто принадлежал, истосковались по чему-то такому информационному. Правдами и неправдами информацию доставали. Сложно себе сейчас представить, как ребята её добывали. Какими-то путями они ухитрялись одновременно быть в Москве, Вильнюсе и где угодно, но информация в газетные номера ставилась, при наличии только телефона как средства связи, быстрее, чем сейчас. Не сдавался номер, пока не приходила свеженькая телефонограмма часов в 11, скажем, вечера.

Полиграфисты выли, но считалось важным отслеживать все из первых рук и побыстрее. Поэтому все проблемы, литовские новости попадали к нам. Тогда был взлет информационной журналистики. Поэтому следили за тем, что происходит в Прибалтийских республиках. Опять же для Петербурга это было очень важно, поскольку не было такого разделения на федеральную и региональную прессу. И взлетели тиражи газет. Например, тираж новой тогда газеты «Невское время» вырос до миллиона экземпляров. Поэтому каждое значимое событие отслеживалось, у газетных киосков были очереди».

Константин Амелюшкин