Новости

Министр иностранных дел Аудронюс Ажубалис - один из наиболее открытых для прессы членов правительства. Возможно, потому что для самого политика журналистика не чужда, двадцать лет назад он и сам был на нашей стороне «баррикад». Однако из-за занятости напроситься на интервью к главе внешнеполитического ведомства Литвы не так-то просто. «Литовский курьер», можно сказать, поймал главу МИД во время сборов в очередную дорогу в Брюссель, на заседание Совета Европы. Несмотря на отведенные полчаса, министр откровенно рассказал «ЛК» о главных целях и задачах литовской внешней политики, о сложном процессе формирования единства внутри ЕС, о НАТО и Афганистане, о будущем председательстве Литвы в ОБСЕ, отношениях с Беларусью и Россией и развеял миф о том, что после своего прихода в министерство жесткий критик России, консерватор А. Ажубалис поменял свою идеологию.

За последние две недели во внешней политике Литвы произошло сразу несколько знаковых событий. В Вильнюс приехала канцлер Германии Ангела Меркель, глава МИД Литвы в Минске встретился со своими коллегами из Беларуси и Украины, а в Вильнюсе в рамках ОБСЕ прошло масштабное заседание экспертов в области энергетики, куда собрались специалисты из примерно 200 организаций из 56 стран. Сразу после нашего интервью Аудронюс Ажубалис уезжал в аэропорт. «Летим с президентом на Совет Европы», - после приветствия, говорил он. Ну куда с таким графиком со своими вопросами? «Что же, пожалуйста», - после благодарности, что в графике нашлось окошко, отчего-то рассмеявшись, сказал министр. 

- Президент Литвы на недавней встрече с литовскими дипломатами сформулировала главные приоритеты внешней политики Литвы. Значительная часть пунктов касается экономики и привлечения инвестиций. Каким образом, на ваш взгляд, литовские представительства в различных странах могут послужить решениям этих задач?

- Из тех приоритетов, о которых упоминала президент, привлечение инвестиций и экономическая дипломатия очень важны, но это не единственные вещи. Как вы знаете, более глубокая интеграция в Евросоюз и НАТО, хорошие отношения с соседями остаются главными приоритетами. Это, можно сказать, слоны литовской политики. А то, что можно решать в экономических вопросах, мы это уже решаем. Я могу привести простой пример. Мы вместе с организацией, которая называется «Инвестируй в Литве», создали список из 56 иностранных компаний. Я дал поручение нашим дипломатам и послам встретиться с этими потенциальными инвесторами. Не один раз, а начать проводить такую кампанию, чтобы представить возможности для инвестиций в Литве. Это только один из эпизодов того, что мы делаем. А вообще Министерство иностранных дел находится под несколькими «кепками». Мы и Министерство иностранной торговли, когда я приезжаю в Брюссель, где собираются министры торговли, и говорим о таких вещах, как, например, договор о свободной торговле Евросоюза с другими странами. Например, на прошлой неделе мы должны были подписать договор, который не был подписан из-за протеста одной из стран, о свободной торговле с Южной Кореей. Казалось бы, что общего у Литвы с Южной Кореей? На самом деле в этом вопросе наши дипломаты немало поработали, чтобы были защищены интересы наших производителей. Считается, что одна из пяти крабовых палочек на прилавках, произведенная в Евросоюзе, произведена в Литве. Это одна из наших самых крупных компаний Vičiunai. Представьте, какой это масштаб. Были предприняты определенные меры безопасности, чтобы производители из Южной Кореи не могли проводить демпинг и загнать нашего производителя в угол. Такая работа - это наши будни. Я могу привести и другие примеры. Например, экспорт товаров наших производителей одежды, мебели, холодильников и экспорт таких товаров, например, нашим хорошим соседям на Украине. Поскольку налоговая система Украины не до конца сформировалась, находится в развитии и постоянно меняется, то посмотрите, сколько было публикаций по поводу экспорта Snaigė на Украину. И это тоже наша работа - защищать наших экспортеров. Совсем недавно нам, например, удалось избежать определенных дискриминационных пошлин.

Есть такая компания PKN Orlen Lietuva, которая часто высказывает нам разные претензии, но я могу привести еще один пример. По нашей инициативе совместно с  помощью Европейской комиссии, в первом полугодии этого года было отозвано решение правительства Украины о разных акцизах на бензин и бензиновые компоненты на рынке Украины. А это ни много ни мало угрожало полной остановкой экспорта бензина на Украину компании PKN Orlen. Я назову только одну цифру: за пять месяцев этого года экспорт минерального топлива на Украину достигал 400,46 млн литов. Это много или мало?

Вот это и есть наша работа по инвестициям. Можно сказать, что те предохранители рынка приносят ежегодно хозяйственным субъектам в Литве около 100 млн литов дополнительного дохода. Это показывают исследования. Более того, в 2009 году для наших туристов удалось пробить, если так можно сказать, безвизовый режим с Турцией. Сколько сэкономило на этом наше общество? Ни много ни мало - 5 млн литов. Это и есть наша экономика, с которой мы работаем, а не только делаем различные заявления, участвуем в приемах, жмем руки и фотографируемся.

- Если говорить об экономических взаимоотношениях с конкретной страной. Совсем недавно состоялся визит канцлера Германии Ангелы Меркель в Литву. Одной из основных тем была проблема энергетической безопасности. Какие вы видите возможности взаимоотношений с Германией в этом вопросе, учитывая, что как раз Германию у нас часто критикуют за отсутствие солидарности и экономический эгоизм, поскольку она в одностороннем порядке участвует в таких  проектах, как строительство газопровода по дну Балтийского моря? Тем более что как раз накануне визита парламент Германии принял решение продлить работу сразу 17 энергоблоков своих АЭС. Мы не  смогли добиться продления даже одного.

- Я так скажу. Пример газопровода Nord Stream, о котором вы сказали, очень точный. Но я могу сказать и то, что именно этот пример очень широко обсуждался во всей Европе. Как пример, я бы сказал, эгоизма и несолидарности.

Мы уже не можем это остановить. Как я понимаю, и канцлер унаследовала то, что было решено еще до нее. Потому что есть определенная преемственность обязательств государства. Это нормально. Однако, как мне представляется, это еще и хороший урок всем - и маленьким, и большим игрокам в Европе. Столько критики, сколько получил этот проект, не захочет получить ни одно государство. Эта тема муссировалась и сейчас муссируется на каждой международной встрече. Это первое.

Вы сказали о продлении работы атомных электростанций. Я думаю, что принято решение, по крайней мере на мой взгляд, очень правильное. Атомная энергетика экологическая, относительно дешевая и безопасная, если правильно эксплуатируется. В нашем случае, как вы знаете, речь шла совсем о другом. Я сейчас не буду дискутировать, насколько те два реактора, которые у нас были, безопасны. Но, по мнению западного клуба и Евросоюза, они были такими же, как в Чернобыле. А если так, то никто с нами не дискутировал и не спорил. Было просто выставлено условие – хотите стать членом клуба, хотите стать членом Евросоюза, тогда будьте добры, приходите без этого подарочка. Вот и все.

Но что я хочу сказать. Во время этого визита, хотя пресса и говорила, что вот денег не пообещали, но она (Ангела Меркель. – Прим. Д. Т.) сделала гораздо больше. Руководитель страны с самой сильной экономикой в Европе, Германии сказала, что поддерживает стремление Литвы в проекте новой АЭС в Литве. Это очень важно. Это такая поддержка, которая говорит о том, что Германия видит в этом регионе очень важный энергетический объект как строительство новой АЭС в Литве. Такую поддержку, знаете, за деньги не купишь. Это и есть солидарность, которая, как мне представляется, придаст смелости всем  нашим коллегам и партнерам, которые участвуют или будут участвовать в этом проекте.

- После недавней встречи в Риге министров иностранных дел стран Балтии и Северной Европы вы сказали, что Литва будет участвовать в операции в Афганистане столько, сколько понадобится для успешного завершения миссии. Как, на ваш взгляд, это можно реализовать, если министр обороны Литвы недавно заявила, что Литва может оказаться неспособной выполнять функции члена НАТО из-за нехватки финансирования?

- Во-первых, о том, что я сказал в Риге. Знаете, каждый слышит то, что хочет услышать. В первую очередь мы не должны говорить о датах ухода. Объявление дат, когда мы уйдем из Афганистана, может создать ложное впечатление как на местных жителей, так и внешне. И как раз это может привести к нестабильности. Поэтому я и сказал, что мы будем столько, сколько понадобиться. Пока местная администрация будет способна перенять управление и справляться без нашей поддержки и помощи. А это выражение «столько, сколько нужно» - имеется в виду так долго, пока не удастся выполнить свои задачи. Но говорить о конкретных датах, что уйдем в таком-то году, было бы очень не осторожно и не умно.

Теперь по поводу бюджета. На самом деле оборонный бюджет все последние годы действительно уменьшался. Я думаю, что неадекватно уменьшался по сравнению с другими институтами. Мне кажется, что ему уже некуда отступать.

Другое дело, что мы, работая в том же Афганистане, исполняем не только военные функции, но и функции развития и взаимодействия. Работают наши дипломаты, Министерство иностранных дел, поэтому вот именно здесь, привлекая деньги от наших партнеров, от доноров, например, из Японии, которая реализует миллионные проекты, мы компенсируем то, что не можем выделить отсюда, из Литвы. Те самые американцы, которые начали строительство аэропорта в провинции Гор (которую возглавляет литовская миссия. - Прим. Д.Т.), укладывают взлетно-посадочную полосу. Мы в большей части гарантируем безопасность всем участникам проектов, а уже эти проекты реализуют другие страны. В этом, как мне кажется, есть разумная тактика, когда каждый прикладывает то, что может. Успешно привлекая иностранных партнеров вкладывать деньги, как я и говорил, мы компенсируем скромный литовский денежный вклад.

- В следующем году Литву ожидает тяжелая работа – председательство в ОБСЕ. Сформулируйте, пожалуйста, главные задачи и приоритеты Литвы на момент ее председательства в этой организации.

- Приоритеты я называть не могу, поскольку каждая страна перед председательством, приоритеты называет как можно позже - чтобы их меньше критиковали (смеется. - Прим. Д.Т.). Но я могу сказать о направлениях. Конечно, в первую очередь это свобода СМИ, это региональное сотрудничество. А это все: начиная от решения так называемых «затяжных конфликтов», заканчивая вниманием к возможным кризисам. Таких, как, например, в Киргизии, где, кстати, советник заместителя главы полицейской наблюдательной миссии ОБСЕ является литовцем. Другое дело это борьба или объединение усилий для борьбы с транснациональными угрозами или вызовами. Например, в области кибернетической безопасности. Также борьба с торговлей людьми и  наркотиками и так далее.

Многие спрашивают: «А как вы будете работать с Россией?». Вот недавно в Алма-Ате мы встретились с Лавровым (министр иностранных дел России Сергей Лавров. – Прим. Д. Т.) и в вопросе наших предварительных мер в борьбе с нетрадиционными угрозами во время председательства в ОБСЕ, мы дождались полной поддержки. Здесь мы с российскими коллегами очень хорошо друг с другом договариваемся. Потому что сама Россия от этого страдает. Средняя Азия страдает. Посмотрите, что с юга идет – вы же сами это понимаете. Поэтому этому вопросу мы уделим как можно больше внимания. Конечно, есть вопросы энергетической безопасности. Эта организация, конечно, не имеет конкретных инструментов, но искать решение и формировать мнение среди 56 стран можно. Например, что одна или другая страна не может подвергаться дискриминации в ценах, а энергетические решения не могут использоваться как оружие. Словом, ОБСЕ создает определенные традиции, меры доверия, улучшает понимание.

Вот заметьте, есть кто не любит звать и вообще не любит БДИЧ (Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ, которое в том числе ответственно за наблюдение за выборами. – Прим. Д. Т.). Но сейчас все зовут, даже сжав зубы, зовут на выборы. Даже те, кто совсем не хотел, чтобы наблюдали за тем, как проходят выборы. Это означает, что ОБСЕ создает определенный хороший тон, определенные традиции в демократии. Для нас это большая ответственность, потому что во время нашего председательства будет избран новый руководитель бюро. Не Литва будет избирать, будет поиск консенсуса. Точно так же, в середине лета пройдут выборы нового генерального секретаря. Есть разные мнения, разные силы, разные игроки, поэтому нам придется работать, не столько делая различные заявления, сколько консультироваться, заниматься модерацией и поддерживать диалог, чтобы он не прекратился между первой, второй, третьей, четвертой страной или разных групп.

- В последнее время наблюдается активизация отношений между Литвой и Беларусью. Она совпала с ухудшением отношений между Беларусью и Россией. Как вы прокомментируете существующее мнение, что Литва начинает дружить только с теми, кто в плохих отношениях с Россией?

- Вы знаете, я скажу так: мы с Беларусью очень разные, но в одном мы очень схожи. Мы схожи в том, что Беларусь, как и Литва, энергетически изолированные рынки. Это означает, что энергетические ресурсы наши страны получают из одного источника. Это, конечно, грубо говоря, потому что про нефть еще можно говорить, но, например, газ.  То же самое с электроэнергией. Если Беларусь ищет пути как диверсифицировать свой энергетический рынок, что делает, кстати, и Литва, с тем лишь отличием, что у нас уже проводятся определенные проекты, а Беларусь еще ни одного не начала, то такие взаимоотношения можно только приветствовать. Это, в первую очередь, повышает энергетическую безопасность в регионе, снижает любое напряжение и увеличивает конкурентоспособность. Это оздоравливает энергетическую экономику. Диверсификация вообще устраняет политику из экономики.

- Но мы друзьям-белорусам говорим то, что думаем о демократической оппозиции, публично говорим, что мы ее поддерживаем, что мы хотим, чтобы регистрировались политические организации без определенных ограничений, которые есть. Чтобы они участвовали в свободных выборах, чтобы им уделялся эфир - обо всем этом мы продолжаем говорить, и это не ушло ни на какой другой план.

Конечно, есть различные спекуляции, что вот, сейчас здесь... По правде говоря, я не вижу больших конфликтов между Беларусью и Россией. То, что происходят определенные…

- Информационные вещи?

- Да. И это одно. Но скажите, разве распался этот таможенный союз (между Россией, Беларусью и Казахстаном. - Прим. Д. Т.)? Нет, не распался. Разве появились какие-то границы? Не появились. Я так понимаю, что торговля между Беларусью и Россией как шла, так и идет. Иногда появляется напряжение, но где оно не появляется? Поэтому я не смотрю на это все, как на что-то неожиданное. Просто отношения в регионе такие, какие есть.

Я могу сказать, что Литва с Россией точно так же в последнее время активно развивает отношения. За два года не было межправительственной комиссии (очевидно, заседания. – Прим. Д. Т.). Мы провели, и провели очень успешно – обсудили очень много вопросов. Теперь из тех 17 договоров с Россией, которые девять или восемь лет лежали далеко в ящике, пять практически согласованы, а дела идут дальше. Наши руководители встречались: и премьер с Путиным в Москве, с Путиным встретилась наша президент, с Медведевым была встреча.

Руководство одной из европейских стран как-то сказало нам – может, вам нужна какая-то поддержка в отношениях с Россией? Мы сказали «нет, не нужна». Мы с Россией говорим напрямую. Поспорим, где надо, но юридические отношения – по поводу границы, по поводу прошлого - они больше или меньше решены, договоры утверждены. В конце концов, есть договор 1991 года о межгосударственных основах, 20-летие которого мы будем отмечать в следующем году. Я предложил как-то отметить это своему коллеге и получил положительный ответ, давайте только предложения. Точно так же в следующем году будет 90-летие, как Литва основала свое представительство в Москве. Сейчас наши премьеры начали говорить еще и о Форуме доверия. Мы работаем и готовим проект этого для наших коллег в России. Историческая комиссия работает отлично, этой осенью будет выпущен второй том документов.

- А как же визовый вопрос? Недавно Литва не поддержала российско-польскую инициативу об отмене виз для жителей Калининградской области. Объясните, пожалуйста, позицию Литвы.

- Литва всегда поддерживала как можно более свободное передвижение с Караляучюсом, с Калининградом. Всегда. Если понадобится, то мы можем вам предоставить, сколько раз мои коллеги-министры до этого писали в Евросоюз, но писали о цене на визы, об облегчении визового режима. Это было.

- Да, я помню.

- Очень хорошо, что вы помните. Но мы должны договариваться вначале внутри Евросоюза, а потом говорить с третьей стороной. Поэтому мы, поддерживая как можно более либеральный визовый режим для Караляучюса, не присоединились к этому заявлению. Просто потому, что в первую очередь Европа должна договориться внутри. И, мне кажется, что это правильно. Мы все члены ЕС, поэтому садимся и договариваемся.

С другой стороны, вы помните, что еще в прошлом году была договоренность между Россией и Литвой согласована с Европейской комиссией об облегченном приграничном передвижении.

- Да, для жителей, живущих в 30 или 50 километрах от границы.

- Да. Российская сторона тогда отказалась.

- Но ведь аргументировала. Тогда эта новая невидимая граница прошла бы чуть ли не по домам, через семьи.

- Подождите, но что это дает? Человек на пять лет получает разрешение в упрощенном порядке пересекать границу. И что здесь такого? В чем здесь дискриминация? Для чего Европа это учредила? Европа это учредила для того, чтобы, например, близкие или родственники, которые там живут, которые ходят в церковь в одну или другую, которые хотят что-то купить, чтобы все они могли это свободно делать. Но это не безвизовый режим. И Польша, между прочим, тоже не говорила о безвизовом режиме, а говорила о таком режиме, который предусматривал визу, потому что через пять лет это распространялось бы на всю зону Караляучюса. А мы говорим очень просто. Для того чтобы это распространялось на всю область, нужно менять регламент. Поверьте мне, это работа не одного дня. Поэтому Литва и предлагала. Давайте, мы за это, но давайте вначале начнем с того, что уже подписано. Сделаем это. А потом комиссии (Европейской комиссии. – Прим. Д. Т.) покажем: «Смотрите, год все отлично работает для жителей 50-километровой зоны, все в порядке, нет нужды больше тянуть, давайте менять регламент». Сейчас, когда нет этой практики, комиссия может сказать: «Подождите, есть регламент, есть то, это, давайте вначале испробуйте все методы». Что все это означает? Это означает, что какой-то, скажем, злорадный человек, можно подумать, что, предлагая безвизовый режим для всей области, при этом отказавшись испробовать пилотный вариант, который позволяет право Евросоюза, не хочет вообще какого-либо облегчения. Значит - так. Я иду и говорю: «Нет-нет-нет, этого мне мало - дайте все!». Мне ответят, что это невозможно, нужно время. «Ну и хорошо, а этого мне не надо. Этого мало!».

Мы же говорим наоборот. Давайте сделаем хороший пример. Делаем пошагово. Пройдет год, мы скажем комиссии: «Смотрите, все отлично, все работает, почему бы не сделать для всего Караляучюса упрощенный режим?». 

- Продолжая тему России. Этим летом Литва оказала помощь России в ликвидации пожаров. Этот жест вызвал волну благодарности со стороны России. Хочется провести аналогию с трагической гибелью президента Польши, после которой отношения России и Польши значительно потеплели. Так, может, по-настоящему наши страны может сблизить только несчастье?

- Как говорят русские (министр коротко перешел на русский язык. – Прим. Д. Т.): не дай Боже. Пусть лучше нас сближают не несчастья, а здравый смысл и давние дружеские традиции. Знаете, я коренной вильнюсец. Уже в третьем поколении. В моем округе, в Шяшкинес, есть русские школы: Пушкина, Ковалевской. Первого сентября я был в этих школах. И я очень рад и горд, что русское общество… (министр задумался. – Прим. Д. Т.)

По большому счету с русским нацменьшинством у нас нет никаких проблем. Люди отлично интегрированы и интегрируются. Я видел этих молодых людей, которые отлично говорят по-литовски, которые отлично говорят по-русски и берегут свои традиции. Я считаю, что это наше богатство, и мы его должны беречь. У нас давние традиции в дружбе и жизни вместе с русскими. В этом году триста лет как такие отношения пришли в Литву. Между прочим, Министерство иностранных дел организовало для работающих здесь послов поездку в Зарасайский район, где живут староверы, которые пришли сюда триста лет назад. Поэтому я хочу сказать, что традиции жить дружно есть, как есть традиции и ругаться, конечно. Я за то, чтобы традиции жить дружно усиливались.

- Позвольте вернуться к Литве. Стартовал новый политический сезон. Политику А. Ажубалису не мешает работа министра иностранных дел А. Ажубалиса и наоборот? Как вам удается ее совмещать? Некоторые говорят, что вы сильно изменились, когда стали министром иностранных дел.

- А что во мне изменилось?

- Ну, в национальной литовской прессе иногда появляются колонки редактора…

- Ничего я не изменился.

- Вы не чувствуете в себе изменений, как стали министром? 

- Я скажу так: каждая должность предполагает определенный стиль поведения. Быть парламентарием - это одно и совсем другое быть в правительстве. Риторика поменялась. Да, я признаю. Но по-другому и быть не может! Нужно признать, что хотя бы дипломатический протокол обязывает разные вещи делать по-другому, нежели будучи членом парламента или руководителем парламентского комитета.

- Особенно в оппозиции, наверное.

- И в оппозиции тоже. Но если мне говорят, что я поменял идеологию, свои установки…

- Просто они стали мягче.

- Это потому, что... Ну хорошо, я подписываю какое-то положение в работе межправительственной комиссии с Россией и вношу туда пункт, который говорит о возмещении ущерба за оккупацию. Это то же самое, о чем я говорил в Сейме. Другой вопрос, что российская сторона нам вежливо отвечает, что нас не устраивает этот пункт. Хорошо, раз не подходит, а все происходит на основе договоренностей, то убираем этот пункт, но все эти попытки происходят, все нормально и дипломатическая работа идет. Просто она идет немного в другом стиле и другой форме.

Я же не могу писать какие-то заявления для прессы. Теперь все по-другому. Я действительно не считаю, что изменился. Если я всегда высказывался за прозрачную работу дипломатической службы, если я всегда высказывался за ротацию и раньше критиковал своих предшественников, то все это сейчас практически происходит. Люди уезжают и не остаются больше срока, установленного законом: три-пять-шесть лет – сколько  положено. Или, например, видел, писали, что вот, раньше говорил, а пришел и не ловит дипломатов, служивших в КГБ. А я что всегда просил? Я всегда просил от ответственных инстанций информации. Потому что, когда мы голосуем и назначаем послов, мы должны знать их прошлое. Мы раньше не получали этой информации. Нам говорили, что мы знаем, а вы знать не должны. Но мы же принимаем точно такую же ответственность. Мы поднимаем руки и голосуем в комитете. А теперь что мы делаем? Теперь в каждом случае, при назначении посла, я обращаюсь в Комиссию по люстрации и спрашиваю, какая ситуация с этим человеком? И мне дают ту или иную информацию.

Автор Денис Тарасенко.

Фото автора и пресс-службы МИД Литвы.