Темы Отметить все новости Снимите все новости

Как нас найти?

Тел. Sekretoriatas: tel. +375 17 217 64 91; Vizų klausimai: tel. +375 17 285 24 48; +375 17 285 24 49 - informacija teikiama 9.00-13.00 val., 14.00-16.00
Факс +375 17 285 33 37; (konsulinis skyrius: +375 17 285 31 74)
Эл.почта
Новости Печатать RSS

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ЛИТВЫ – MILLENNIUM LITHUANIAE, ИЛИ КАКУЮ ВЕСТЬ ЛИТВА МОЖЕТ ДОНЕСТИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ ВОСТОКУ

Созданный 2009.07.08 / Обновлено: 2009.07.08 11:36

Тысячелетие Литвы – Millennium Lithuaniae, или какую весть Литва может донести по этому поводу Востоку

Проф. др. Альфредас Бумблаускас

Литва – это только Банионис, Сабонис и Чюрлёнис?

Литва «со столицей Ригой» была известна многим жителям бывшего СССР - Прибалтийские страны в их глазах представляли как бы одно целое. Литовцы же далеко не были в восторге от таких познаний. Почему литовцам не нравится Рига? - спрашивал на тему один известный литовский юморист.

А если серьезно, то мастера литовского кино - Витаутас Жалакявичюс, который вывел на уровень всего СССР и сделал настоящими звездами таких актеров, как Донатас Банионис, Римантас Адомайтис, Юозас Будрайтис - стали отличительным знаком Литвы даже в так называемую «эпоху застоя». По окончании этой эпохи к ним также стремительно присоединилась Каунасская баскетбольная команда «Жальгирис», во главе с Арвидасом Сабонисом. Серия баскетбольных матчей в 1982-1987 гг. были не только спортивными состязаниями – Литва воспринимала их как вызов советскому централизму, а в эпоху перестройки они стали одним из источников эмоциональной подпитки в борьбе за независимость Литвы. На территории всего постсоветского пространства эти феномены литовской культуры, вместе с Палангой и Куршской косой, янтарем и Чюрлёнисом, Вильнюсом и Каунасом вызывают ностальгию. Порой, это - странное чувство тоски по «общему дому», а зачастую - обоснованная озабоченность по поводу сократившихся до минимума культурных связей между странами и новостями друг о друге.

Тем не менее, и в описании Литвы того времени, и сегодня с ностальгией вспоминая о ней не возникает вопрос: а в каких исторических глубинах берет свое начало Литва? Фильм Витаутаса Жалакявичюса «Никто не хотел умирать» показал, что Литва не была дружески настроена по отношению к Сталинской власти, но в тогдашних условиях ни полуслова не было сказано о том, что послевоенное партизанское движение не только боролось против коммунизма, но и защищало идею независимой Литвы, и даже еще более давнюю - идею Великого Княжества Литовского. На протяжении многих веков, Вильнюс - метрополия ВКЛ - оставался основным и, пожалуй, единственным крупным конкурентом Москвы в широко простирающемся восточноевропейском пространстве, однако история ВКЛ была лишь фрагментом в учебниках по истории в СССР, в которых основное внимание уделялось истории Московского Княжества.

Сегодня Литва отмечает свое Тысячелетие. Миссия св. Бруно Бонифация в 1009 г., крещение «короля» Нетимера и трагический конец миссии «на границе Литвы с Россией» еще раз напоминает о тысячелетнем соседстве Литвы и России, а вместе с тем и о соседстве с Беларусью и Украиной.

Что произошло в 1009 году?

В немецком письменном источнике начала XI-ого века – Кведлинбургских анналах (вблизи Кведлинбурга в Саксонии в те времена находилась столица св. Римской империи, город Магдебург) есть следующая запись возле даты 1009 г.: «Святой Бруно, прозванный Бонифацием, архиепископ и монах, в одиннадцатый год своего откровения убитый язычниками на границе Руси и Литвы, 9-ого марта с восемнадцатью своими сподвижниками отправился на небо». В этом предложении впервые упоминается имя Литвы.

Долгое время важным из всего этого сообщения считалось лишь упоминание имени Литвы, полагая, что целью миссии Св. Бруно Бонифация не была Литва, поэтому ее имя здесь было упомянуто случайно, в лучшем случае – это лишь первое упоминание Литвы как таковой. Акцентируемый характер случайности предопределил, что с самого начала (т.е. уже с 1990 г.) для празднования юбилейной даты была выбрана достаточно скромная формула – «Тысячелетие упоминания имени Литвы».

Тем не менее, последние исследования позволяют историкам полагать, что Св. Бруно Бонифаций в действительности направлялся в Литву, а не «в Пруссию» или «Русь», как утверждается в других источниках. В таком случае, можно задуматься о том, что Литва в этом году была упомянута не случайно – в 1009 г. Литву посетил первый проповедник христианства, монах и сын саксонского графа Бруно Кверфуртский (около 974-1009 гг.), и здесь был убит. Литва стала одним из направлений религиозных миссий того времени. Можно даже заметить: Колумб открыл Америку, а Св. Бруно - Литву. Таким образом, в 1009 г. была открыта Литва, что стало первым событием в истории страны. Однако, тех, кто не ознакомлен с другими источниками и забыл о том, что христианские миссии зачастую заканчивались трагически, это короткое сообщение в Кведлинбургских анналах заставляло вздрогнуть - возможно, Литва отмечает и пытается напомнить о своих варварских деяниях.

Тем не менее, другие источники свидетельствуют о том, что миссия св. Бруно началась гораздо более удачно, нежели повествуют Кведлинбургские анналы – миссионера принял «король» Нетимер, которому, как оказалось, не было чуждо христианство, и он даже мог дискутировать на богословские темы. Более того, Нетимер позволил св. Бруно сжечь изображения языческих богов, уверовал и вместе с родственниками был крещён. "Король" даже собирался передать власть сыну, а сам примкнуть к миссии св.Бруно. Однако, успешно начавшаяся миссия св. Бруно закончилась не менее трагично, чем остальные: брат Нетимера приказал отрубить голову миссионеру; было убито почти все его сопровождение. Останки св. Бруно позднее выкупил польский король Болеслав Храбрый. Все эти факты позволяют сделать предположение, что 1009 г. стоит считать не только годом именин Литвы или варварской расправы с миссионером, но и первого крещения Литвы, которое, увы, не имело продолжения.

Сегодня историки считают, что Нетимер не был ни королем, ни князем: он был вождем одного из литовских племен. Его войско состояло из 300 человек – это немного для целого государства, но, безусловно, слишком большое войско для одного племени. Таким образом, уже сделаны шаги по направлению к обретению государственности – право власти передается по наследству (Нетимер намерен передать власть своему сыну), территорию племени он считает своей вотчиной (patria), она четко определена и защищается, что свидетельствует о начавшемся формироваться понятии, согласно которому земля находится в собственности вождя. Место пребывания и жительства Нетимера называется «дворцом», у него есть изображения языческих богов, предположительно существовал и пантеон богов, а также храм (святилище), подвластное главе племени. С миссионерами общался именно Нетимер, а не племенной совет. Итак, Нетимера еще нельзя считать главой государства, но он уже более чем глава племени. Если Литва времен Нетимера - это уже не племя, то как ее охарактеризовать? Историкам известен промежуточный этап правления между племенем и государством. По-английски этот этап называется chiefdom. Именно такой – в одном шагу от образования государства - Литва является в 1009 г. Она четко выделяется из ареала, который сегодня принято считать ареалом балтов (балтийские языки ученые считают наиболее архаичной семьей живых языков в индоевропейской языковой группе). Таким образом, Литва не только открыли миссионеры - она сама создавалась. Следовательно, не является ошибочным утверждать, что в 2009 г. мы отмечаем не только тысячелетие имени Литвы, но и тысячелетие самой страны.

Идея христианского тысячелетия

Рассматривая еще один аспект, мы также заметим, что миссия св.Бруно Бонифация не была случайной. Она являлась одним из звеньев серии миссий, напрямую связанных с идеей тысячелетия христианской Европы.

Идея тысячелетия имеет важное значение в Свящ. Писании в Откровении Иоанну. На протяжении тысячи лет после рождения Христа воскресли только «обезглавленные за свидетельство Иисуса и за слово Божие», лишь они станут «священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет», «прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет». В конце тысячелетия на короткое время будет освобожден сатана, который «выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли» (Откр. 20) и именно тогда состоится Вселенский суд, который позволит воскреснуть для вечной жизни всем остальным, записанным в «книге жизни». Нужны ли еще более четкие указания на то, откуда черпают свою мотивацию миссионеры (кстати, вновь появляется возможность в убийстве Св. Бруно Бонифация увидеть более, чем просто варварскую расправу), и откуда возникла идея тысячелетия?

Итак, Тысячелетие – своеобразный порог, за которым ожидает Страшный Суд. В конце первого тысячелетия христианской эпохи и зародилось миленаристское движение - христианские миссии и крещение новых стран проходили в регионах будущей Центральной, Восточной и Северной Европы. Вспомним цепочку исторических фактов: Крещение польского владыки Мешко(966 г.), крещение владыки Киевской Руси Владимира (988 г.), миссия и мученичество святого Адальберта в Пруссии (997 г.), христианизация Норвегии, которую начал правитель страны Олаф (997 г.), принятое исландцами на альтинге решение обратиться в христианскую веру (1000 г.), коронация первого настоящего христианина - венгерского короля Св.Стефана (1000 г.), крещение князя южной Швеции Олафа (1008 г.) и наконец – крещение литовского «короля» Нетимера (1009 г.).

Некоторым из этих событий придается чрезмерная важность – в качестве ближайшего к Литве примера можно привести Тысячелетие Польши (Polski Tysiąclecia / Millennium Poloniae), которое отмечалось в 1966 г. и вызвало соперничество между коммунистическим правительством государства и католической церковью. Россия отметила свое тысячелетие еще в XIX-ом веке, а в эпоху перестройки, в 1988 г., было торжественно отмечено тысячелетие Крещения Руси. В 2000 г. было также отмечено тысячелетие крещения Исландии и коронации Св. Стефана.

Таким образом, время показало, что, несмотря на приобретенный светский характер, идея тысячелетия жива. Тем более, идея круглых юбилеев: в 1996 г. во Франции и Германии отмечалось 1500-летие со дня крещения короля франков Хлодвига, а в 2000 г. – 1200-летие создания империи Карла Великого.

В историческом контексте подобного размаха тысячелетие Литвы может казаться весьма скромным, но оно не является более скромным, нежели тысячелетие Австрии, отмеченное в 1996 г. Австрийцы смело считают тысячелетием своей страны (Tausend Jahre Österreich) годовщину упоминания имени Австрии (Ostarrichi) в одной из дарственных записей императора Отона III.

Это позволяет предположить, что не столь важно, что Литовское государство будет создано лишь в XIII-ом веке, а христианизация края превратится в непрерывный процесс только в 1387 г. Важно то, что тысячелетие Литвы позволяет вспомнить идею тысячелетия христианской Европы – на пороге Тысячелетия обдумать, что уже сделано и что еще предстоит сделать. То есть, думать не только о прошлом, но и о настоящем, о будущем. Для Литвы эта возможность имеет еще большее значение, поскольку именно на пороге ее тысячелетия произошли качественные изменения - на стыке XX-ого и XXI-ого веков Литва восстановила свою независимость, вновь вернулась в состав европейских государств и стала членом Евро-атлантического сообщества.

Судьба, записанная в 1009 г.

В середине XI-ого века в Литву вступило войско Киевской Руси, завоевало край и наложило дань. Таким образом, в произошедших в 1009 г. событиях как бы закодирована дальнейшая судьба Литвы: мы поднимались, падали и вновь поднимались. Лишь через два столетия Литва вновь начала строить свою страну – Великое Княжество Литовское, которое короткое время было королевством, после коронации первого правителя - короля Миндаугаса (Миндовга). Не смотря на то, что процесс христианизации Литвы затянулся, литовский народ -единственный из народов восточно-балтийского региона устоял перед крестовыми походами. Литва - единственная из восточно-прибалтийских народов сумела устоять, а Вильнюс позже на долгое время стал главным и, возможно, даже единственным политическим и военным противником Москвы в широком восточноевропейском пространстве (в особенности, после ослабления мощи татар).

Во времена наибольшего расширения земель, в XV в. Литва простиралась на широкой территории восточной Европы от Балтийского до Черного морей (в то время площадь государства составляла 1 млн. кв. км), где в настоящее время находятся государства Беларусь и Украина. Приняв христианство в 1387 г., во время правления Витаутаса (1392-1430), и окончательно преградив путь агрессии с Запада во время битвы при Жальгирисе (Грюнвальдской битвы) в 1410 г., Литва стала частью центрально-восточной Европы и Латинской западной цивилизации. В XVI в. возрастающая опасность со стороны Востока подтолкнула ВКЛ к заключению Унии с Польшей и созданию единого федеративного государства – Республики Двух Наций, которое просуществовало до 1795 г., когда было захвачено и поделено соседскими государствами. Тем не менее, в ХХ в. Литва дважды - в 1918 г. и в 1990 г.- поднималась на ноги, создавая современное государство – Литовскую республику. Таким образом, 1990 г. фактически стал началом второго тысячелетия Литвы.

О чем Литва может напомнить всему христианскому миру и, вместе с тем, Востоку?

Как известно, существует не только сформировавшаяся в двадцатом веке, но и гораздо более давняя, «христианская» концепция Европы. Согласно этой концепции, Европа – это более широкое пространство географически, включающее в себя христианские страны на Востоке (принятие Греции, Кипра, Болгарии и Румынии в ЕС напоминает об этой концепции даже с точки зрения расширения ЕС), а также более давнее исторически – генезис Европы заметен еще в античные времена. Важна роль христианской Римской империи (начиная со времен Константина, и, в частности, в конце IV-ого века, когда христианство приобретает статус официальной религии империи), а ее наследием стоит считать и латинскую, и греческую византийскую традиции. Итак, столицей "христианской" Европы был Иерусалим, а унаследовали ее идеи католический Рим и православный Константинополь.

Анализируя определение восточного христианства в понятии Европы, особенно актуальным становится наследие ВКЛ – оно единственное из стран Европы в эпоху Средневековья столкнулось с серьезным противостоянием двух культурных традиций и проблемой интеграции.

Как известно, центральная часть ВКЛ или то, что в источниках упоминается как «Lithuania propria», на протяжении всего XIV-ого в. оставалась языческой, а затем приняла католическую веру. С другой стороны, на завоеванных территориях уже укоренилась традиция православной культуры, достигающая времен Киевской Руси. Сын первого правителя Литвы Миндаугаса (Миндовга) - Вайшялга (Войшелг)- в отличие от своего отца, который крестился в католическую веру, стал православным монахом. Православный пригород – «Civitas Ruthenica/руськая сторона» - в Вильнюсе был уже с начала XIV века в православных монастырях письменность формировали монахи, и именно они положили начало новой традиции в письменности, благодаря которой появились настоящие феномены письменного языка: Литовская Метрика, летописи и Статуты. Отличие этого языка и письменности от церковнославянского языка в то время было замечено и в Москве (где до XVII-XVIII вв. в письменности использовался только этот язык), оно также было замечено и знаменитой фигурой древней белорусской письменности - Василием Тяпинским, который уже в 1572 г. издал катехизис на двух языках. В настоящее время разница очевидна языковедам, которые четко отличают московский русский язык от «руського языка» («руськой мовы») ВКЛ, отдельную культуру и даже целый этнос, из которого впоследствии сформируются белорусский и украинский народы со своей культурой.

В начале XV в. правитель ВКЛ Витаутас (Витовт) уже поднимал вопрос о всеобщей церковной унии, а посланный им православный митрополит Григорий Цамблак на церковном собрании в Констанцском соборе в 1417 г. отслужил экуменическую службу. Итак, Великое Княжество Литовское было государством, которое стремилось найти компромисс между двумя традициями, формируя не только церковную унию, но и объединяя цивилизации – греческое католичество (которое в разных формах и на протяжении разных этапов существовало с середины XV в.) и византийскую готику, и даже предлагало осуществить идею общего для обеих литургий молебного дома, которая созрела в окружении Ходкевичей и Сапегов (и была осуществлена, похоже, только в XVI в. на Кипре, который в то время находился под властью Венеции).

Все эти явления остались незамеченными в традиционной историографии, которая оправдывала начавшуюся с конца XV века московскую политику «сбора земель», не принимая во внимание то, что на территории между Вильнюсом, Киевом и Смоленском сформировалось культурно-этнополитическое сообщество русинов, чья судьба отличалась, а позже из него сформировались украинский и белорусский народы. Культурные феномены этой области идеология империи присваивала себе на протяжении XIX–XX вв., а у Литвы, с ее преимущественно национальным подходом и идеей «исконно литовского национального характера», не получалось отреагировать на эти претензии и доказать, что произведения русинской письменности и культурные явления обусловлены реалиями ВКЛ. Вот почему, когда сегодня удивленно интересуются, откуда произошли украинский и белорусский народы (если не считать эти народы частью русского народа), ответ прост: они сформировались на той территории, где знали для кого и почему творил Франциск Скорина, на которой зародилось будущее казачество, о которой невозможно объяснять без понимания идеи свободы сословий ВКЛ. Тем, кто в курсе этих деталей, не будет трудно понять, почему Вильнюс в XV–XVI вв. стал единственной европейской столицей, в которой граница между греческим «civitas ruthenica» и латинским городом делила город точно пополам. Итак, Вильнюс, со своими костелами в готическом и барочном стиле и православными церквями – символ пересечения и взаимодействия двух традиций европейской цивилизации, в котором можно насчитать более десяти святых разных конфессий.

Тем не менее, традиционно считается, что основа европейской культуры – не только христианство, но и римское право, греческая философия. Вместе с тем, у истоков Европы находится иудейская традиция, которая важна и для ислама, что, в свою очередь, позволяет представить места, где в Европе жили не только христиане. В XVIII в., благодаря роли, которую город сыграл в культуре евреев мира, Вильнюс получил название «Литовского Иерусалима» (Jerušolaim de Lite). Тем не менее, даже сегодня Иерусалим является не только городом иудеев – в нем живут представители разных христианских конфессий и ислама. Таким образом, Вильнюс можно назвать северным Иерусалимом не только из-за его важности для еврейской культуры, но также и потому, что нахождение на стыке цивилизаций и притяжение предопределило такую многоконфессиональность, которой не могла похвастать ни одна из европейских столиц. В XVI-XVII вв. в ВКЛ и Вильнюсе жили представители свыше 10 конфессий. В «греческой части» столицы жили униты – греки, исповедующие католическую веру, и русские староверы, а в так называемой «латинской части» - адепты протестантизма (лютеране, кальвинисты, антитринитаристы), а также армяне-католики и вышеупомянутые иудеи. В пригороде жили караимы и даже татары, исповедовавшие мусульманскую веру (ВКЛ вместе с Вильнюсом являются исторически наиболее удаленным на север районом, где исповедуется ислам). Межконфессиональная терпимость наблюдалась даже в 1563 г., когда в Западной Европе преобладала религиозная нетерпимость (Варфоломеевская ночь в Париже в 1572 г.).

Здесь стоит вспомнить и французского поэта XX в. литовского происхождения Оскара Милоша (Oscar Milosz de Lubicz), согласно предсказанию которого, Вильнюс станет «Северными Афинами». В действительности, культурная мозаика Вильнюса – это своеобразная миниатюра европейской культуры, и в то же время Вильнюс – настоящая столица европейской культуры. Не зря в упомянутой речи по случаю вручения Нобелевской премии в 1980 г. Чеслав Милош сказал: «Прекрасно родиться в малой стране, где природа человечна и соразмерна человеку, где на протяжении столетий сосуществовали друг с другом разные языки и разные религии. Я имею в виду Литву, землю мифов и поэзии".

Подписка на новости